ГлавнаяРукописиУхов С.В. Чепца и удмуртский вопрос

Сергей Ухов

Чепца и удмуртский вопрос

В статье анализируется происхождение названия реки Чепцы. Автор доказывает, что название Чепца, также как и Вятка, славянского происхождения и они были заимствованы удмуртами в V-XI вв. Следовательно, предки удмуртов появились на Вятской земле, вопреки распространенному мнению, позже славян. В статье рассматриваются также возможные пути миграции древних удмуртов.

1. Введение. Центр формирования удмуртской нации

По распространенным современным представлениям, ядром формирования удмуртского народа, по крайней мере северных удмуртов, явилась территория по берегам реки Чепцы, одного из значительных левых притоков Вятки. Смотрите, например, том академического издания «Археология СССР» (39, сс. 8-9 и 130-144) или том I «Истории Удмуртии» (14).

Во времена раннего Средневековья на верхней Чепце существовала яркая поломская культура (V-IX века). Памятники поломской культуры сосредоточены в основном на правом берегу верхнего течения Чепцы вплоть до современного г. Глазова. Могильники и клады содержат большое количество персидских и арабских монет, изделий из серебра и женских украшений из стран Ближнего Востока и Персидского залива. С другой стороны, гривны (шейные украшения) т.н. «глазовского типа» были найдены на территории Финляндии и на Балтике. Все это говорит о вовлеченности в широкую мировую торговлю носителей поломской культуры.

В X веке на месте поломской культуры возникает преемственная чепецкая культура, которая просуществовала до XIII века. Ее территория шире поломской: на юг, занимая многие левые притоки Чепцы, и на запад – вниз по течению Чепцы до станции Яр.

Крупнейшим памятником чепецкой культуры является Солдырское I городище, которое в популярной литературе называется Иднакаром. На его базе действует музей-заповедник «Иднакар». Ведущие археологи Удмуртии полагают, что «городище Иднакар являлось ремесленным, торговым, культовым и административным центром северных удмуртов...» (1, с.146 – выделение мое – С.У.).

Более осторожно о связи поломской и чепецкой культур с удмуртами говорит археолог Р.Д.Голдина, автор монографии по этногенезу удмуртского народа (10). Поломско-чепецкая группа памятников охарактеризована Голдиной только как «имеющая отношение к этнической истории удмуртского народа» (10, с. 333). По ее мнению, основным районом обитания в Средневековье будущих северных удмуртов было среднее течение р. Вятки (там же, с. 392 и др.).

Нет смысла перечислять все работы, касающиеся этногенеза (происхождения) удмуртов. В подавляющем их числе среди основных территорий этногенеза названы Вятка и/или Чепца. Об альтернативных гипотезах будет сказано ниже.

2. Коренное население средней Вятки

В краеведческой и исторической литературе Хлынова-Вятки-Кирова считается непреложным фактом, что до начала русской колонизации коренным населением среднего течения Вятки (то есть местности, где впоследствии образовались пять вятских городов: Шестаков, Слободской, Хлынов, Орлов и Котельнич, а также находится устье Чепцы) были удмурты (вотяки).

Начало этому мнению положил хлыновский дьячок Семен Попов, написавший в начале XVIII века в жанре сказания «Повесть о стране Вятской» (25, о ней 36, в переложении на современный язык 26). Правда, в списках «Повести» говорится об отяках или остяках, но современные интерпретаторы, видимо, справедливо отождествляют этот этноним с вотяками, то есть удмуртами. Кроме того, С.Ф.Попов упоминает как коренной этнос, населявший «Болванский городок» (Никульчинское городище), наряду с отяками чудь. Но, поскольку отождествить чудь с современными этносами не удается, в исторической литературе второй половины XX века упоминание о чуди прекращается.

Я не буду перечислять все последующие работы, в которых коренным населением средней Вятки называются удмурты. Назову лишь труды «главного историографа» Кирова проф. А.В.Эммаусского (например, 51, с. 12). Основной текст одной из последних крупных краеведческих работ (8, с. 11) так и начинается: «В эпоху Древней Руси IX-XII веков бассейн реки Вятки населяли племена древних удмуртов».

3. Ватка но калмез (Вятка и Кильмезь)

Вплоть до недавнего времени многие удмурты помнили о своей принадлежности к определенным родам и причисляли себя к одному из «племенных» объединений: ватка или калмез.

Более ста лет существует версия, что название реки Вятки (по-удмуртски Ватка или Ватка-кам) происходит от удмуртского этнонима ватка. Сейчас этой версии придерживается в том числе известный исследователь удмуртской топонимии и антропонимии М.Г.Атаманов (см. например, 2, с. 209). А от этнонима калмез, по его мнению, происходит название реки Кильмезь (удм. Калмез-шур), левого притока Вятки (о его версии происхождения слова калмез см. 3, с. 190).

Но в настоящее время наиболее авторитетные ижевские ученые придерживаются противоположной точки зрения: объединения ватка и калмез имели территориальный характер, и их названия образованы от имен соответствующих рек – Вятки и Кильмези (см. 7, с. 38, 47, 23). Собственно, так считали и сами удмурты, во всяком случае, в отношении названия калмез. Это было отмечено еще в начале XVIII века немецким ученым и путешественником Д.Г.Мессершмидтом, проезжавшим по удмуртским поселениям вдоль Чепцы (21, с 37). По словам местных удмуртов, пишет он в дневнике, «мурды» около Казани называют себя Kalmes-Murd по названию реки Калмез (von eine fluße Kalmess).

4. Топонимика и этническая история

Археологические памятники не говорят, если их создатели не оставили в земле письменных источников. Но язык является одним из важнейших признаков этноса (племени, народа, нации). Поэтому привязка археологических культур к конкретным этносам или языковым группам и семьям требует большой осторожности и одними археологическими методами не решаема.

Топонимика (наука о географических названиях) может иногда помочь в изучении этнической истории. Особо ценны в этом отношении названия крупных и средних рек, которые сохраняются многие века, а то и тысячелетия. Например, лингвист с мировым именем Е.А.Хелимский прослеживал пути миграции самодийских народов по отражению в их языках названия реки Енисей (43). Попробуем и мы пойти подобным путем, чтобы решить для начала хотя бы частную задачу. Нас будут интересовать названия рек Вятка и Чепца.

5. Вятка и Ватка

Для лингвистов уже совершенно ясно, что русское название реки Вятки не могло произойти ни от удмуртского Ватка, ни от какого-либо другого финноугорского слова. Дело в том, что в финноугорских языках нет мягкого в (в'), а русское в (как и большинство других согласных) перед а никогда не подвергается палатализации (не смягчается). То есть удмуртское слово ватка (если бы оно было заимствовано русскими) так и звучало бы на русском ватка, как, например, слово вата.

Буква я (звук а с предшествующим палатальным согласным) после согласных в корневой морфеме появляется, как правило, на месте древнерусского (славянского) звука е носового (ę), а после в – исключительно в этом случае (вяз от о.-с. *vęzъ, вязать от о.-с. *vęzati, святой от о.-с. *svętъ и т.п.).

По законам удмуртского языка, в котором нет мягкого звука в, а ударение падает на последний слог, слово Вятка, заимствованное удмуртами у русских, должно звучать именно так: Ватка.

Приоритет в этимологическом исследовании топонима Вятка принадлежит Л.Н.Макаровой (19, 20). Смотрите также 38.

6. Этимология гидронима Чепца

Имя Чепца не объясняется ни из удмуртского, ни из другого финноугорского языка. По грамматическому строю у него славянский вид подобно расположенным вблизи гидронимам Вятка и Летка (пр. пр. р. Вятки), имеющим обоснованную славянскую этимологию (ср. также с гидронимом Вятца в бассейне Оки (30)). Поэтому и объяснение происхождения имени Чепца в первую очередь следует искать в русском или древнерусском языке.

Начнем с суффикса. Он имеет другую природу, нежели распространенный на окружающей территории суффикс -ица (рр. Быстрица, Холуница, Святица), имеющий гидронимический характер (здесь и далее суффиксом называется, как принято в топонимике, совокупность грамматического суффикса и окончания). Суффикс -ца редкий как в гидронимии, так и в апеллятивной (нарицательной) лексике. Он восходит к праславянскому суффиксу –ka или –ьka, подвергшемуся палатализации (подробнее см. в 34), и коррелирует с суффиксом –ец, что проявляется, в частности, в образовании прилагательного: село Усть-Чепецкое. То есть жители этой местности совершенно справедливо воспринимали гидроним Чепца как русское слово и изменяли его по законам русского языка, поскольку были интуитивными лингвистами. Ср. также р. Чепец (бассейн Ю. Кельтмы, лев. пр. Камы) в Пермском крае. В этом случае суффикс –ец соответствует мужскому роду; видимо, эта небольшая речка воспринималась как ручей.

Отметим также, что суффикс –ica (рус. -ица) характерен для многих индоевропейских языков (например, Аттика, Балтика, Африка и т.д.), а суффикс -ца (-ка) – только для славянских(34, с. 163).

Перейдем сейчас к рассмотрению корня (основы) исследуемого слова Чепца. В славянских языках есть две группы корней, близких или тождественных по звучанию и имеющих сходную, но не тождественную семантику (значение).

Они исходят из праславянского *cĕp- (*cĕpati-*cĕpiti) и, видимо, из *cьp- со значениями ‘расщеплять, раскалывать‘ и ‘цеплять‘ (44 и 52). Первая группа значений представляется более оправданной в применении к названию реки (см. об этом ниже). В этой группе: др.-рус. цęпити ‘щепить, раскалывать‘ (32, с. 1460), цеп ‘орудие молотьбы, т.е. для расщепления колосьев‘, цепец ‘часть цепа, непосредственно расщепляющая колосья‘ (11, словарные статьи «Цеплять», «Навязывать», «Бой»). Е и ę (ять) в этой группе слов вариативны, видимо, из-за смешения со словами, произведенными от cьp- (44, сс. 366, 367).

Существительные, образованные от этого корня, могли иметь не только значение ‘расщепляющий‘, но и значение ‘расщепленный‘: ср. в сербскохорватском цепац ‘отколотая часть, полено‘ и ‘голень‘ (33) с вероятным первичным значением ‘расщепленная (кость)‘ (скелет голени состоит из двух почти параллельных костей).

Слово цепец (цепац) в женском роде будет звучать как *цепца. В диалектах древнерусского и современного русского языка начальная согласная могла звучать как ч. См. у Даля (11) чеп с пометой вят., перм.; в «Слове о полку Игореве»: молотят чепи харалужными.

Итак, мы видим, что по законам исторического развития русского языка мог существовать апеллятив (имя нарицательное) епца с диалектным (в т.ч. вятским и пермским) вариантом епца и ориентировочным значением ‘расщепленная‘. Иными словами, есть все основания считать гидроним Чепца славянским по происхождению с предполагаемой семантикой ‘расщепленная (река)‘.

Остается прояснить еще несколько деталей.

1. Значение «расщепленная» не говорит, конечно, о наличии проток и островов на этой реке: они есть на всех равнинных реках. Скорее всего, причина названия в «расщепленности» в прошлом устья Чепцы, что можно предположить по сохранившимся характерным старицам (см. рис. 1).


Рис. 1

2. Мы должны ожидать ударения на первом слоге, но в современном названии Чепца ударение на последнем слоге. Это новшество последнего времени. Старые русские документы, разумеется, ничего не говорят о месте ударения, но Д.Г.Мессершмидт в 1726 г. в своих дневниках неоднократно проставлял в слове Чепца ударение на первом слоге (21). Т.о. можно уверенно говорить, что гидроним Чепца имел ударение, как и следовало ожидать, на начальном слоге и оно сместилось только в последнее время.

3. Существовала диалектная вариативность начального звука ц-ч не только в однокоренных апеллятивах (цеп-чеп), но и в самом названии Чепцы. Об этом опять же говорят дневники Мессершмидта. Пользуясь сообщениями своих информаторов, он последовательно записывает название этой реки Zepza (z в немецком произносится, как русское ц), и только в одном случае (21, с. 45) он записал «Zepza oder Çzepçza», видимо, стремясь передать средний между ц и ч звук.

7. Расщепленная тезка

Почти в 700 км к ЗСЗ от устья Чепцы – притока Вятки – есть другая Чепца, впадающая в озеро Воже. Известный вятский историк П.Н. Луппов считал название вятской Чепцы перенесенным с запада (13, Вводная статья, с. 18-19). Это вряд ли. Во-первых, довольно крупный, сравнимый с самой Вяткой, ее приток мало похож на небольшую речку, впадающую в Воже. Во-вторых, нет других аналогичных пар гидронимов в Белозерье и на средней Вятке. Скорее всего, оба названия возникли параллельно в сходной диалектной среде. Хотя и опровергнуть гипотезу Луппова (как и подтвердить ее) затруднительно.

Если такой перенос и имел место, то перенести это название могли только русские, которым, видимо, это название было понятным, и они дали его другой реке, сходной со своей тезкой по каким-то признакам (например, по раздвоенности устья). Собственно, для целей этой статьи совершенно неважно, название Чепца привнесенное или оригинальное. Но любопытно посмотреть на фотографию «западной» Чепцы из космоса (рис. 2): на ней ясно видно, что русло речки перед впадением в озеро расходится в противоположные стороны (правая протока бледнее; она, видимо, пересыхает в межень).


Рис. 2

8. Индоевропейский субстрат

Нельзя исключить возможности происхождения названия Чепца, как и близких по грамматической форме названий рек Вятка и Летка, от субстратных имен, т.е. от названий, возникших из языка предшествующего славянам населения. Возможно, русские просто приспособили иноязычные названия к своему языку, снабдив их своими суффиксами. Можно допустить, что предшественники современных названий были близки по звучанию и даже по значению современным названиям, из какого-то родственного славянскому индоевропейского языка, т.к. и Чепца, и Летка, и Вятка имеют основы (корни) индоевропейского происхождения. В этом нет ничего удивительного, т.к. индоевропейский субстрат неславянского типа в гидронимии бассейна Вятки повсеместен (Молома, Лекма, Медяна, Немда и т.п.).

В ряде случаев можно допустить прямой перевод (калькирование) дославянского индоевропейского названия на русский язык, если в процессе ассимиляции местного населения сохранялось двуязычие. По некоторым признакам, такое двуязычие на Вятке действительно существовало (Ухов, 37, с. 47).

Что касается основы чеп-/цеп-, от которой, возможно, произошло название Чепца, то она восходит к праиндоевропейскому корню *kep-, *koi-p- или *kei-p- (44), также, как, например, английское слово chip ‘разрубать, щепка, осколок‘ (44, 53), хорошо известное по ставшим интернациональными словам микрочип и чипсы.

Но для целей нашей статьи, как мы увидим ниже, неважно, является название Чепца оригинальным или перенесенным из другой местности, калькированным или даже произведенным из похожего названия какого-то неизвестного языка, что не менее вероятно. Главное, что это название славянское по грамматической форме, созданное в его нынешнем виде населением, говорившем на одном из диалектов славянского типа.